GfK Александр Демидов
Исследование GfK, представленное Александром Демидовым, отразило точку зрения довольно значительной части работающих в России менеджеров иностранных компаний

Похоже, неверным оказался сделанный по результатам прошедшей 1 июля пресс-конференции Федеральной антимонопольной службы (см. «Импорт 'по Марксу'», Computerworld Россия, № 18, 2013) вывод о том, что вопрос с параллельным импортом уже решен в пользу его легализации.

Свидетельством того, что борьба за внимание первого вице-премьера правительства Игоря Шувалова далеко не закончена, можно считать обнародованное «Исследование финансово-экономических последствий либерализации параллельного импорта в России», которое компания GfK провела в июле-августе по заказу Ассоциации европейского бизнеса. Исследование можно расценивать как ответ на вышедший незадолго до него совместный труд Высшей школы экономики и «Сколково» (см. «Время прагматизма», Computerworld Россия, № 18, 2013). Последний в свою очередь был ответом на работу другого коллектива ВШЭ, который в декабре 2011 года обличал параллельный импорт, правда большей частью с моральной точки зрения.

Либерализация (то есть законодательное разрешение) параллельного импорта означает, что от национального принципа исчерпания прав (товар может перепродаваться в стране после того, как он ввезен в нее импортером с разрешения вендора) сделан поворот к международному (продав товар один раз, производитель не имеет возможности влиять на его дальнейшую судьбу).

Исследование GfK, представленное главой российского офиса GfK Александром Демидовым, включает результаты опроса экспертов и анализ открытых данных по ряду рынков.

Опрошенные 34 эксперта — это руководители московских офисов зарубежных компаний — лидеров рынков, наиболее подверженных рискам в случае разрешения параллельного импорта. Их компаниям принадлежит, например, 71% рынка строительной техники и оборудования, 63% российского авторынка, 53% — бытовой техники и электроники, 52% — рынка розничной торговли бытовой техники и электроники. Общая численность сотрудников в компаниях, где работают эксперты, — под 90 тыс. человек.

Принимая во внимание место работы опрошенных, прогнозирование ими различных неурядиц в случае разрешения параллельного импорта неудивительно. Так, полагают эксперты, это приведет к сокращению инвестиций в Россию на 30-50%, в автомобильной отрасли — на 60-70% (17 из 34 представляемых ими компаний сократят инвестиции, четыре — полностью свернут соответствующие программы). Причина — снижение рентабельности в результате нечестной конкуренции, недобросовестного использования параллельными импортерами вложений вендоров в объекты интеллектуальной собственности.

Параллельные импортеры будут применять схемы минимизации налогов и таможенных платежей «в стиле 90-х», так что объем выплат с их стороны не покроет убытков от падения соответствующих отчислений производителей и «законных» импортеров. Падение, по прогнозам экспертов, составит 5-10%.

Производство в России станет менее выгодным, его падение может достичь 20%, оно будет замещено импортом, заводы могут «переехать» в другие страны — например, в Польшу, Венгрию или Китай.

По мнению 25 экспертов, существенно вырастет продажа контрафактной продукции. Она и сейчас в некоторых отраслях составляет чуть ли не треть продукции, а в результате либерализации, когда производители не смогут пресекать неавторизованную продажу, ситуация ухудшится еще на 10-30%, в зависимости от отрасли. Наибольшие шансы приобрести подделку — при покупке автозапчастей, шин и спортивных товаров.

Не улучшится и положение с конкуренцией. Формально она усилится, однако, как полагают эксперты, внутрибрендовая конкуренция (параллельных импортеров с авторизованными) не может быть по-настоящему честной даже в идеальных условиях, а уж в нынешних — и подавно (хотя бы по причине того, что параллельные импортеры могут недобросовестно оптимизировать затраты и присваивают себе отдачу от чужих инвестиций — в разработку и маркетинг).

В России же конкуренция есть, и достаточно суровая. Например, по данным GfK, в 2102-2013 годах на нашем рынке продавалось 5368 моделей телевизоров, 888 моделей смартфонов и 1546 моделей планшетов. Для сравнения, в Австрии соответствующие цифры — 3665, 706 и 561, в Германии — 5800, 1281 и 811, в Польше — 2737, 1440 и 657. То есть по смартфонам «в среднем на страну» мы этим трем государствам уступили, по двум другим приведенным товарным группам (и еще четырем, изученным GfK) – намного опередили.

При этом утверждается, что параллельный импорт сузит ассортимент — параллельные импортеры, не связанные какими-либо соглашениями с производителями, будут возить только самый ходовой товар.

Что до цен, то на первом этапе они упадут — где-то на 5%, а потом вернутся на прежний уровень в связи с вымыванием дешевого сегмента. Вырастет лишь маржа импортеров. Кроме того, потребители станут менее защищены — как от некачественных товаров, так и от плохого обслуживания.

Негативно скажется либерализация и на занятости населения — сокращение локализованного производства приведет к падению в некоторых отраслях числа рабочих мест на 20-25%. Изменится к худшему и структура занятости — вместо квалифицированных производителей и «ремонтников» будут востребованы продавцы. А обещанная ФАС защита локализованных производств посредством включения запрета на параллельный импорт их продукции противоречит правилам Всемирной торговой организации.

В общем, представители российских офисов западных компаний категорически против, и это понятно. Сейчас их деятельность оценивается по объемам продаж в России. Как учитывать (и учитывать ли) при подведении итогов работы российских офисов объемы «параллельных» продаж — большой вопрос.

Однако все приведенные доводы «против» небесспорны. Как минимум они базируются на двух больших допущениях. Первое: сейчас, как и в многократно упоминавшихся 90-х, государство не способно навести порядок в области таможенного регулирования и защиты прав потребителя. Второе: подразумевается наличие большого количества оптовых и розничных компаний, готовых купить товар совершенно неизвестного происхождения и потом иметь головную боль с проверяющими и карающими инстанциями — до Роспотребнадзора включительно.

Можно возразить и по другим пунктам. Например, контрафакт зачастую покупают потому, что оригинальные продукты дороже в разы. Если же будет выбор между контрафактом и оригинальной, но относительно недорогой «параллельной» продукцией то, возможно, не все захотят экономить.

То, что широта товарного предложения в Германии более похожа на российскую, а не на австрийскую или польскую (страны Евросоюза находятся в единой «зоне» с точки зрения исчерпания прав производителей), косвенно свидетельствует о том, что количество предлагаемых моделей скорее зависит от размера рынка, нежели от других факторов.

Впрочем, с точки зрения покупателя, эта широта не самое важное. Из упоминавшихся пяти с лишним тысяч моделей телевизоров или почти 900 моделей смартфонов наверняка сколько-нибудь устройчивым спросом пользуется лишь малая часть. Если остальные малоизвестные марки и неходовые модели вытеснит пусть и «параллельно» поставленная, но качественная продукция, потребители только выиграют.

С чем нельзя поспорить в представленном исследовании — это с тем, что если и вводить параллельный импорт, то сначала надо как следует проработать законодательную базу, дабы принятые законы не противоречили нашим международным обязательствам, не мешали вести бизнес добросовестным импортерам (пусть и параллельным), защищали потребителя и отсекали от нашего рынка фирмы-однодневки. Чтобы не было нужды латать законодательство задним числом.

Что на ИТ-рынке

Как полагают представители компьютерных компаний, опрошенные Computerworld Россия, на нашем рынке больших потрясений не будет. Павел Сурин, директор по закупкам компании «Марвел-дистрибуция», считает: стоит опасаться не столько контрафактных «коробочных» товаров, сколько того, что с менее благополучных рынков к нам по неавторизованным каналам будут попадать излишки продукции по демпинговым ценам.

Единственный положительный момент, отмеченный Суриным (и то с некоторым сомнением), – это улучшение доступности по тем продуктовым группам и той продукции, где вендор не уделяет должного внимания российскому рынку.

В целом же, полагает он, радикальные перемены вряд ли возможны.

«Просто добавится немного больше неопределенности во внешней среде, но к этому участникам российского рынка не привыкать, — сказал Cурин. — Будем искать способы решения возможных проблем совместно с вендорами».

Марк Шингарев, директор департамента заказов и логистики компании «Инфосистемы Джет», полагает, что на поставках высокотехнологичного оборудования параллельные поставки существенно не скажутся. Авторизованные партнеры, по его мнению, параллельным импортом заниматься не будут. Им займутся компании «с невысоким уровнем экспертизы». И уровень предлагаемых ими проектов и решений будет соответствующим.

 

Поделитесь материалом с коллегами и друзьями