Статья «Будущее компьютеров и обратная связь» («Открытые системы», 2003, № 12) вызывает определенный интерес, но содержит спорные утверждения, например, в отношении принципа программного управления. Программное управление и принцип наличия или отсутствия обратной связи никак не связаны друг с другом: есть системы программного управления с обратной и без обратных связей.

Да, действительно, современные принципы программного управления устарели. Но почему «современные физики, биологи» не говорят о сложности? Прежде всего, потому, что они оперируют системами из множества параллельных и взаимодействующих компонентов, в которых, несмотря на огромную сложность исследуемой системы, отдельный компонент может быть весьма простым. Но в программном управлении принцип в основном пока другой — программа представляет собой один большой, сложный и очень запутанный по логике компонент. Именно один, поскольку даже если он состоит и из множества компонентов, то они все равно выполняются последовательно и с точки зрения процессов — это один процесс-компонент.

Безусловно, не все так однозначно с программным управлением. Особенно, если используются принцип параллелизма — серьезные попытки его использования предпринимались довольно давно. Еще фон Нейман ввел понятие клеточных автоматов, где налицо не только множество параллельных объектов, но и множество связей между ними. Такие связи как раз могут быть обратными; именно так мы объединяем принципы программного управления и обратной связи. Основная же проблема в ином.

Безусловно, нужно внимательнее следовать принципам кибернетики, причем кибернетики дискретной. Приведу простой пример. Многим известна схема RS-триггера — простейшая параллельная система. Но примечательна она тем, что содержит две перекрестные обратные связи. То, как ее описывают в учебниках, и то, как она работает или должна работать хотя бы в идеальном случае, — совсем разные вещи. А многие ли знают, как работает триггер? Буквально единицы! А ведь — это основы. Не понимая, как устроены основы, можем ли мы точно пояснить, как работают более сложные системы?

Если привести в соответствие то, чему учат, и то, что должно быть в соответствии с той же дискретной кибернетикой, то многое станет на свои места. При этом найдется применение и испытанному принципу программного управления и, в его рамках, принципу обратной связи (хотя сказать, что обратная связь в программном управлении совсем уж сейчас не используется, наверное, тоже нельзя). Если принцип параллелизма в программном управлении станет массовым и, главное, совсем иного качества (на основе строгой параллельной модели — или моделей, — которой сейчас, по сути, нет), то проблемы сложности программного управления как минимум сблизятся с аналогичными проблемами естественных систем. Еще фон Нейман отмечал качественное отличие в построении технических и естественных систем. Если первые, как он говорил, в основном строятся по последовательному принципу, то вторые — по параллельному. Приходится лишь сожалеть о том, что ему не удалось завершить намеченные исследования.

И еще одно замечание. Если уж говорить о «самоуправляемости» и тому подобных «чудесах» искусственного интеллекта, то нужно сразу же задаться вопросом: а как все это реализовать? Если отказаться от принципа программного управления, а равно и принципов дискретной кибернетики, то тогда каким образом? Декларировать, чтобы «автомат» стал самоуправляемым, и создать его — разные вещи.

— Вячеслав Любченко (sllubch@mail.ru), программист, АКБ «Алекскомбанк» (г. Александров, Владимирская обл.)

При несомненной актуальности статьи «Будущее компьютеров и обратная связь» и ее и насыщенности фактами, считаю необходимым высказать ряд соображений. В направлении «компьютеры и обратная связь» читателю предлагается «точка отсчета нового компьютерного века». Но разве первые компьютеры не требовали синхронизации различных процессов, в них протекающих? Требовали. Более того, регистры сдвига с обратной связью около полувека служат верой и правдой, переходя с одной платформы на другую.

Теперь несколько слов «о возврате к саморегулирующимся системам». Этим занимался английский ученый Эшби еще в 50-е годы, включая в круг кибернетических систем биологические, а при переходе к более общим — социальным системам пришлось перейти к управляемым системам, где появились лица, принимающие решения.

Не соглашусь с утверждением, что «стимулом к формированию этих новых взглядов (самоуправляемость, самовосстанавливаемость и т.п.) стала возникшая проблема сложности». Полагаю, истинная причина кроется в стремлении повысить эффективность функционирования самой системы. Проблема сложности по своей сути структурная; она становится интересной управленцам либо в случае ненадежности структуры системы, либо при появлении ошибок в информации, либо при дороговизне системы, либо при неудобстве в работе с ней персонала.

Трудно не разделить полемический задор автора в отношении кризиса компьютинга из-за примата технологий над наукой. На мой взгляд, причина технологического перегрева лежит в желании инвесторов поскорее «отыграть» свои денежки. На первые роли в бизнесе встали маркетологи и продавцы. Невнимание к системному представлению продуктов на рынке привело к недостаточному учету требований заказчиков и современному кризису. Еще одна из его причин просматривается в обманутых ожиданиях пользователей, которым были обещаны решения всех проблем — особенно, в отношении управления производством. Однако менеджмент может служить этой цели лишь для очень узкого класса систем — устойчивых; дело в том, что плечо обратной связи — расстояние от текущего состояния, в котором находится система, до состояния, где производится перенастройка, — очень велико.

— Геля Рузайкин (ruza@pcworld.ru), научный редактор журнала «Мир ПК».

Поделитесь материалом с коллегами и друзьями