Если раньше сигнал SOS посылался «на авось», то теперь он гарантированно будет принят береговыми службами. С 2005 года оборудование ГМССБ надлежит иметь всем без исключения судам.

ПО «Иртыш» и ОНИИП демонстрировали оборудование ГМССБ на только что завершившейся выставке «Связь-Экспокомм»

В Омске, который местные жители считают третьей столицей России, есть большая река — Иртыш. Но было время, когда к Омской области относились территории, выходившие к Северному Ледовитому океану. В Омске есть свои пограничники. Омская флотилия, с ее ледоколами и сотнями танкеров, производит впечатление даже на моряков. Поэтому идея провести сборы связистов морской охраны Федеральной пограничной службы в Омске была не столь уж экстравагантной. Объяснение тому вполне рациональное. Омское производственное объединение «Иртыш» (основу которого составляет местный телевизионный завод) предложило пограничникам комплекс радиооборудования, удовлетворяющий требованиям международных стандартов к аппаратуре Глобальной морской системы связи при бедствии и для обеспечения безопасности (ГМССБ). Редакция Computerworld рада возможности опубликовать этот материал в конце мая, когда отмечается День пограничника.

Если раньше сигнал SOS посылался «на авось», то теперь он гарантированно будет принят береговыми службами, ответственными за организацию спасения на море. С 1999 года оборудование ГМССБ надлежит иметь всем судам, подпадающим под действие Международной конвенции SOLAS-74/88, а с 2005 года — всем без исключения, в том числе и кораблям ВМФ. На корабль, стоящий на рейде, поднимаются инспектора и проверяют наличие всего необходимого оборудования, и только после этого лоцман получает «добро» на вход в порт.

Состав судового оборудования зависит от района плавания судна. Судам, не покидающим зону действия по крайней мере одной береговой УКВ-радиостанции (порядка 30 миль), то есть наиболее благополучную, вовсе не обязательно иметь, скажем, средства спутниковой связи Inmarsat, необходимые судам или кораблям, совершающим океанские плавания. Конвенция открыла обширный рынок для производителей оборудования связи, но до сих пор практически все его виды закупались за границей.

И вот в рамках нынешних сборов ПО «Иртыш» совместно с разработчиком аппаратуры, Омским НИИ приборостроения (ОНИИП), объявили о создании российских аналогов, о будущих поставках пограничникам, сумев подать это событие в современном стиле: были приглашены представители прессы, местное телевидение, флагманские связисты ФПС со всех регионов России, потенциальные партнеры по продвижению оборудования, представители Омского речного училища, где проводится тренажерное обучение и тестирование операторов ГМССБ. На сборы прибыли руководители Управления заказов вооружения и техники и НИИТЦ ФПС Владимир Савинский и Игорь Хайдуков.

По словам руководителя сборов, главного связиста морской охраны Сергея Тонких, пограничные сторожевые корабли не подпадают под требования Конвенции, однако задачи решаемые морской охраной ФПС России по охране морских биологических ресурсов, а также обеспечение безопасности мореплавания кораблей требуют оснащения элементами ГМССБ пограничных сторожевых кораблей и патрульных судов.

Непосредственной целью сборов было изучение действующей нормативной базы и прохождение тренажерной подготовки, а также ознакомление с радиостанциями «Бирюза» и «Охта», принятыми на вооружение ФПС, знакомство с новыми разработками института и производством.

Надо сказать, что иностранные компании на этом рынке уже успели сделать неплохие деньги. Наш торговый флот оснащен оборудованием производства Scanti, Furuno, Standard Radio, IRC, Sailor, ICOM; пограничникам есть с чем сравнить представленные омичами приборы.

Конечно, зарубежные образцы традиционно удобны, компактны. Наши, даже по признанию самих разработчиков, подчас «дубовые», но по техническим параметрам не уступают зарубежным.

Всю номенклатуру судового радиооборудования ГМССБ ОНИИП и завод пока не предлагают, но удалось сделать немало. Уже получены сертификаты о типовом одобрении Российского морского регистра судоходства на судовую УКВ-радиоустановку «Бирюза» и портативную радиостанцию двусторонней связи «Охта», которой суда оснащаются на случай эвакуации на шлюпки во время бедствия. Можно использовать «Охту» и в акватории порта. ОНИИП завершает разработку УКВ-радиостанции «Риф», предназначенной для оснащения береговых центров морского района А1. К концу года должны подоспеть судовая («Лоза-С») и портативная («Лоза-П») УКВ-аппаратура двусторонней связи с воздушными судами. Таким образом, УКВ-диапазон целиком охватывается отечественной техникой.

Сложнее с ПВ/КВ-диапазоном. Затянулась разработка ПВ/КВ-радиоустановки цифрового избирательного вызова (ЦИВ), радиотелефонии и узкополосного буквопечатания (радиостанция «Атлантика»), ПВ/КВ-радиоустановки ЦИВ и радиотелефонии (радиостанция «Нерка»). Есть надежда уже в этом году успешно завершить приемочные испытания и сертифицировать 200-ваттную «Нерку», и тогда ее можно будет продавать. Она очень нужна для оснащения основной массы судов промыслового флота, а также военным морякам, поскольку предназначена для ведения радиообмена в морском районе А2. Для судов, совершающих плавание в зоне А3 наряду со средствами спутниковой связи также нужна радиостанция «Нерка».

Для морского района А4 единственным видом надежной связи может быть только ПВ/КВ-радиоустановка «Атлантика», мощностью излучения передатчика 400 Вт или 800 Вт. В планах — создание приемопередатчика для СВ-диапазона; требованиями ГМССБ он не регламентирован, но будет очень полезен для моряков, совершающих рейсы в полярных широтах, где сильны помехи из-за северных сияний.

Завод и институт

История омского производственного объединения «Иртыш» начинается с 1942 года, когда сюда перевезли станки с заводов Ростова-на-Дону и Тулы. Естественно, первая продукция была чисто военной (например, авиационные гильзы). Потом, до 1957 года, предприятие производило сельхозоборудование, а затем сменило профиль на радиотехнический. Здесь стали делать черно-белые телевизоры и оборудование радиосвязи. Сейчас основные направления — спецрадиосвязь, телевизионные передатчики самых разных мощностей, которыми оснащены практически все телецентры страны.

Завод похож на многие подобные предприятия: огромная территория, сильное сокращение штатов. Однако ощущения развала нет. Имеются «побочные» производства: скажем, по лицензии Volvo собирают автобусы, каждый стоимостью без малого 200 тыс. долл. Спорткомплекс с бассейном и тренажерными залами работает исправно. Но главное, видно желание повернуться к новой экономике, освоить современные приемы маркетинга, не теряя при этом и ориентации на госзаказ. Многое кажется непривычным, например ценообразование, но поскольку и рынок весьма специфичен, подходить с обычной меркой вряд ли имеет смысл. Во всяком случае, пограничников такое положение дел устраивает: «Не беда, что первые приборы получились недешевы, тем эффективнее мы поддержим отечественного производителя». Предполагается, что, когда изделия пойдут в серию, цены снизятся.

Завод воплощает в жизнь разработки ОНИИП, который был создан в 1958 году как институт оборудования связи для ВМФ.

В 1985 году советским правительством была принята программа в рамках создания отечественного комплекса связи, удовлетворяющего требованиям ГМССБ. К реализации программы были подключены ведущие НИИ и КБ страны, специализирующиеся на разработке судового оборудования. Уже в 1988 году были успешно завершены испытания и налажено серийное производство одного из изделий комплекса, эксплуатационного приемника «Бригантина», разработчиком которого выступил ОНИИП. Судовые испытания комплекса в 1989-1990 годах вскрыли ряд существенных недостатков большей части оборудования, устранению которых, впрочем, не суждено было сбыться.

В начале 90-х в связи с отсутствием финансирования и уходом в коммерческие структуры высококвалифицированных научно-технических кадров проблема создания отечественной аппаратуры ГМССБ встала с особой остротой. Для ОНИИП данное направление работ оказалось достаточно привлекательным: много соответствующих наработок. Около 90% работ института — госзаказ. Но ОНИИП совсем не выглядит обломком прошлой эпохи, а активно — и небезуспешно — ищет свое место в международной кооперации.

В Сибири учат морскому делу

Одним из мероприятий, входивших в программу сборов, было посвящение Омского речного училища. Это была не просто экскурсия, но и практические занятия на тренажерах ГМССБ, после чего прошедшим были выданы соответствующие сертификаты. А поскольку водить морские суда мне вряд ли придется, высвободившееся время удалось использовать на беседу с начальником училища Михаилом Киселевым.

По его мнению, рынок оборудования ГМССБ достаточно велик. Соответственно и услуги обучения пользования им в течение продолжительного времени смогут дать возможность заработать учебным заведениям. Дело в том, что, как сама подобная аппаратура — не только вопрос безопасности, но и «пропуск» в зарубежные порты, так и навыки работы с ней должны быть закреплены соответствующим сертификатом. Существует специальный международный справочник, где указывается, какие заведения имеют право выдавать такие документы.

Первыми дипломы стали выдавать учебные заведения портовых городов — Санкт-Петербурга и Калининграда. Но из речных училищ Омское в числе очень немногих, которые предлагают такую услугу. Закупленные училищем тренажеры MARSIM-B поставлены одной из калининградских фирм. Право на использование тренажеров выдает «Морсвязьспутник». Поэтому из Омска будущие инструкторы отправились в Санкт-Петербург, в Государственную морскую академию.

Тренажеры стоят немалых денег, но в училище уверены, что в состоянии их заработать. Существуют платные потоки для бухгалтеров, юристов и экономистов, связанных с эксплуатацией кораблей. Но одним этим финансовые проблемы решить трудно. У училища есть суда, которые активно используются не только для стажировки, но и для вполне коммерческих рейсов.

Не менее важными становятся навыки по электронной картографии, которая повсеместно распространена в развитых морских державах и уже используется у нас на кораблях и в портах.

Уровень имеющейся подготовки в этой области непредсказуем: штурман крупного судна может еще прокладывать курс при помощи линейки, а капитан яхты на Пироговском водохранилище — следить за своими перемещениями по ноутбуку с геоинформационной системой, состыкованной с GPS. В Омском училище есть стенд, где прохождение излучин реки имитируется на похожем на настоящую рубку стенде с электронной картой. Планируется приобретение и других геоинформационных систем.

«Электронные карты должны быть на каждом судне и у нас в России, даже на речных судах, — считает Киселев. — Министерство транспорта ставит перед нами задачу: капитан, штурман, механик должны попробовать себя сначала на тренажере, получить допуск. Слишком дорого обходятся ошибки».

И вообще, корабль не настолько дешевое средство передвижения, чтобы конструкторы, капитаны и лоцманы полагались на метод проб и ошибок. Даже на дорогом тренажере ошибаться дешевле, чем в плавании.

Промышленность

На сборах присутствовали представители десятка работающих с флотом компаний. В основном они заняты наладкой и поддержкой, но есть и собственные разработки. Из Питера приехали представители сразу четырех фирм, среди которых самая известная — «Нептун» (бывшее КБ Козицкого). Были гости из Астрахани, Петропавловска-Камчатского и Владивостока.

Все они — потенциальные партнеры «Иртыша» по продвижению и сервисному обслуживанию оборудования для ГМССБ. Пока не слышно было привычных для «гражданского» уха слов «дистрибьютор» или «дилер», но, видимо, при удачном развитии событий партнерские сети должны возникнуть. Встречи носили разведывательный характер: завод присматривался к потенциальным партнерам, а они — к заводу.

Общение с представителями промышленности оказалось не менее интересным, чем с разработчиками: каждый мог рассказать что-то интересное о своем регионе или сфере деятельности (термин «сектор рынка» в отношении силовых ведомств по-прежнему звучит непривычно). Ограничимся рассказом о двух питерских компаниях, относительно молодых и успешно встраивающих интеллектуальный потенциал, накопленный еще в советские годы, в рыночные отношения.

РИО

КБ РИО («разработка, изготовление и обслуживание») образовалось в 1991 году. В те времена многие военные структуры остались без специалистов, в том числе и по системам связи. Представители ВМФ поехали на заводы, которые выпускали связную аппаратуру. Речь уже шла не о новых системах — не до того, — а о приведении в порядок имевшегося на кораблях. Но завод — огромный организм, который можно прокормить большими заказами, но не договором об обслуживании, которое наладить непросто: надо держать штат специалистов, отправлять их в дорогостоящие командировки на корабли, куда уже приказом не пошлешь, нужна заинтересованность.

По словам директора ОНИИП Валерия Левченко, Россия покупает на Тайване сигнальные процессоры, а они в России — ПАВ-фильтры и генераторы

И в этой непростой ситуации подали голос представители компании РИО, в составе которой были конструкторы, сдатчики и наладчики, имевшие опыт работы в КБ Козицкого: «У нас есть коллектив специалистов, который занимался созданием такого рода систем, мы можем взять на себя проблемы обслуживания, поддержания боевой готовности». Предложение обсуждали в Москве и приняли, чем шокировали в то время многих. Как утверждает заместитель генерального директора РИО по экономике Владимир Баршай, это было одно из первых негосударственных предприятий, начавших работать на «оборонку». Раньше ООО, ЗАО туда на пушечный выстрел не подпускали.

Взаимодействие с ВМФ развивалось постепенно, доверие приходилось завоевывать. Баршай подчеркивает: «Мы работаем без права на ошибку, иначе потеряем доверие заказчика, а на этом все держится — мы же не оборонный завод». Сначала предприятие получало заказы на обслуживание и небольшие работы по модернизации. Постепенно накопились оборотные средства, появилась возможность расширить услуги. Разработчикам хотелось создать что-то свое. Оборудование связи, которым оснащены корабли, в основном разработано около двух десятилетий назад, когда не было ПК, современной элементной базы. Системы были надежные и добротные, тогда не экономили и не торопились, около трех лет длился НИР, потом лет пять — ОКР. Плохо это или хорошо, но вернуться к этой системе, похоже, невозможно.

В РИО предложили концепцию развития систем связи для флота, рассчитанную на десятилетнюю перспективу и учитывающую современные экономические реалии. Суть ее в «ползучей» модернизации — замена отдельных устройств без полной перестройки комплексов и, в конечном итоге, создание новой современной системы управления комплексом связи для надводных кораблей ВМФ всех рангов. Самым слабым узлом в системе управления был у дежурного по связи, разработанный на старой вычислительной базе и крайне ненадежный в эксплуатации. Вместо него в РИО разработан, изготовлен и, пройдя испытания на одном из кораблей ВМФ, принят на вооружение АРМ дежурного по связи на Intel-совместимых компьютерах с интерфейсами и для сопряжения как с новым, так и со старым парком канальных средств с несколькими ступенями резервирования. Следующим шагом в воплощении концепции стала коммутационная система. Коммутатор можно заменить современным — цифровым, оставив нетронутой канальную аппаратуру, для которой разработали средства сопряжения. Он превращает аналоговый сигнал в цифровой, в цифровом виде производит обработку сигналов, всю необходимую коммутацию, а потом цифровой сигнал преобразует обратно в аналоговый. Как и в случае с пультом управления, здесь не требуются коммутаторы с гигабитным быстродействием, подобные тем, что стоят на магистралях современных коммерческих волоконно-оптических сетей. С управлением справляются относительно недорогие устройства на стандартной элементной базе. Специфические требования относятся в основном к самим информационным каналам. Сейчас на полигоне ВМФ заканчиваются испытания указанной коммутационной системы и начинается ее внедрение на объекты ВМФ.

Как известно, военные достаточно консервативны в выборе техники: хороша не та, что современна, а та, что надежна. Это относится и к передатчикам: наряду с транзисторными здесь все еще широко используются ламповые. Их до сих пор выпускает завод «Светлана», однако сейчас лампы — экзотика, их мало, и стоят они дорого. Как выяснилось, в РИО умеют работать и с ламповой техникой. Для распространенного на флоте передатчика специалисты предложили схему, позволяющую заменить шесть ламп на одну-две.

Участие РИО в омских сборах связано с интересом к рынку ГМССБ. С прошлого года началось массовое оснащение кораблей ВМФ системами этого класса, в котором РИО — головная организация по ВМФ.

«?ОНИИП? и ?Иртыш? молодцы, у них есть готовая продукция. Такой набор средств ни одно предприятие в России не в состоянии предложить, — сказал Баршай. — Речь должна идти не о конкуренции, а о партнерстве, где мы должны помогать друг другу. И вообще мы считаем, что необходимо работать вместе».

ТИРС

По словам генерального директора Александра Цветкова, НПФ ТИРС — фирма небольшая, сейчас в ней работает около 60 человек. В отрасли, где, несмотря на все сокращения, работают НИИ с тысячами сотрудников, это действительно немного. К тому же ТИРС совсем молода. В компании собрались в основном специалисты в области УКВ-связи и телевизионной техники, пришедшие сюда небольшими коллективами из четырех-пяти предприятий. Сам Цветков в свое время работал в том же «Нептуне». Бороться за существование рядом с такими госпредприятиями, как «Прибой» или «Нептун», очень сложно. Единственный шанс выжить — устремиться в новую, пока не занятую нишу. Одной из таких ниш для ТИРСа стала работа с пограничниками по системам передачи информации, в частности, по радиоканалам.

Радиомодемы — одно из направлений разработок ТИРСа. Судя по разговорам с теми, кто обслуживает моряков разного профиля, потребность в них действительно есть. На деле важно передавать разнообразную информацию, к примеру, навигационного характера, с корабля на берег и наоборот или получить доступ в Internet (кстати, несколько моряков оставили мне свои электронные адреса).

В области УКВ-радиосвязи ТИРС предлагает пограничникам несколько новых решений. Прикрытие канала связи — это преобразование и воспроизведение сигнала по определенному закону; при этом высокая степень стойкости канала связи позволяет обеспечить уверенную оперативную работу владельцам радиосредств, исключая сторонние вмешательства. Другое направление — поставка современных УКВ-радиостанций.

Здесь у ТИРС своя стратегия, отличная от стратегии омичей. На первом этапе — поставка радиостанций зарубежного производства с адаптацией их к российским условиям. На втором — изготовление, по отверточной технологии, радиостанций в России из отдельных блоков зарубежного производства. И наконец, изготовление радиостанций из блоков собственного производства.

«На рынок сегодня нужно выходить, — говорит Цветков, — не столько с идеями, сколько с конкретной продукцией, что в свою очередь требует значительных капиталовложений, изыскивать которые приходится самим. Это не просто специфика рынка, это отношение военных, причем по-своему правильное. Ты хочешь получить заказ? Покажи, что у тебя есть, и не надо рвать на себе рубашку. Нам, для того чтобы взять деньги на разработки, приходится поставлять на Запад комплектующие».

ТИРС отправляет блоки, электровакуумные приборы туда, где стоят наши передатчики, — в основном в страны бывшего СЭВ, в Германию. На сотрудничество с «Иртышом» в ТИРС очень надеются, хотя и не разделяют принципы ценообразования: «С заказчиками надо работать более гибко: опускать цену, даже рискуя остаться без прибыли. Главное — быстро нарастить объемы, тогда будет заработная плата, ты сможешь обеспечить своих рабочих, не потеряешь кадры. А когда начнет падать себестоимость, начнешь зарабатывать. Аппаратура для ГМССБ на Западе дешевле. Может, морякам стоило закупить оборудование на Западе, а те деньги, которые остались, — вложить в тот же институт или завод, чтобы разработать более дешевую и качественную аппаратуру, в частности, приемники».

Таково мнение Цветкова, директора небольшой молодой компании. Однако на «Иртыше» добились целей, которые перед собой ставили: решение о закупке оборудования для ГМССБ принято, причем мотивируется оно поддержкой отечественного производителя и является своеобразной формой кредитования. И это, как ни посмотри, победа, а победителей не судят.


По морям, по волнам

Международной системой ГМССБ определены четыре морские зоны

  • Зона A1 — зона связи береговых станций, оснащенных УКВ-радиостанциями с селективным вызовом (40 морских миль)
  • Зона A2 — зона связи береговых станций, оснащенных СВ-радиостанциями с селективным вызовом (150 морских миль, исключая зоны A1)
  • Зона A3 — зона действия геостационарных спутников Inmarsat (примерно 70? северной широты — 70? южной широты, исключая зоны A1 и A2)
  • Зона A4 — все оставшееся пространство, не накрытое зонами A1, А2 и A3 (полярные районы)

Примерный состав оборудования в зависимости от района плавания

  • УКВ-радиоустановка: А1, А2, А3, А4
  • Приемник ЦИВ: А1, А2, А3, А4
  • Радиолокационный ответчик (2 комплекта): А1, А2, А3, А4
  • Приемник НАВТЕКС: А1, А2, А3, А4
  • АРБ «КОСПАС-САРСАТ»: А1, А2, А3, А4
  • Носимые УКВ-радиостанции (3 комплекта): А1, А2, А3, А4
  • ПВ-радиоустановка с радиотелефоном, ЦИВ и УБПЧ: А2, А3, А4
  • Судовая земная станция «Инмарсат-С» с приемником расширенного группового вызова: А2, А3, А4
  • ПВ/КВ-радиоустановка с радиотелефоном, ЦИВ и УБПЧ: А3, А4
  • ПВ/КВ-радиоустановка для радиосообщений общего назначения: А3, А4
  • Радиопередатчик 500 кГц: А4
  • Радиоприемник 500 кГц: А4

На собственной базе

Владимир Никифоров: «Наши инженеры могут решать задачи, которые другим кажутся неразрешимыми»

Беседа нашего корреспондента с директором ОНИИП Валерием Левченко и главным конструктором института по технике морской связи Владимиром Никифоровым продемонстрировала, что многие проблемы, стоящие перед разработчиками оборудования связи, актуальны и для других отечественных отраслей

Что ваш институт получит от выхода «Иртыша» на рынок?

Валерий Левченко (ВЛ): То, что здесь произошло, — очень серьезное событие. По существу, мы создали корпорацию «заказчик — разработчик — завод — эксплуатационник». Теперь в ее рамках будет происходить обмен мнениями и выработка предложений по дальнейшему совершенствованию изделий.

Благодаря заказам пограничников и по договоренности с заводом нам будет отчисляться до 5% средств, вырученных от серийного выпуска. Это создаст финансовую основу для модернизации. То, что мы будем регулярно посещать корабли, даст нам информационную базу. А задачу мы ставим перед собой большую: мировой уровень. Изучаем зарубежную литературу и следим за технологиями, бываем на выставках.

Насколько вы приблизились к мировому уровню?

ВЛ: «Бирюза» и «Охта» произвели впечатление на потребителей, но для нас это новое направление, поэтому мы понимаем, что еще есть над чем работать. Но есть другие направления, в которых мы работаем давно. Приняв участие в международной выставке телекоммуникаций в Гонконге в конце прошлого года, мы сразу же нашли заказчиков для своих кварцевых генераторов, составляющих основу любой аппаратуры связи. Motorola, NEC и другие заказывают нам сотни тысяч генераторов. Сейчас обсуждается возможность развертывания массового производства этих изделий здесь, в Омске. А ведь это самое сложное из всего, что есть в радиоэлектронике. Поэтому можно предположить, что и с радиостанциями мы тоже сможем достичь мирового уровня и даже его превысить. У нас появился азарт. «Бирюзу» мы начинали практически с нуля. Разрабатывали ее в самые трудные годы падения производства, когда чуть ли не на год задерживали зарплату, разработчики ходили голодные. А сейчас дело пошло: полный портфель заказов — гражданских, военных, все вовремя получают зарплату, институт закупает комплектующие, кое-какое оборудование. Люди повеселели.

Как вы относитесь к использованию зарубежной элементной базы в спецоборудовании?

ВЛ: Международная кооперация неизбежна. Одна тайваньская компания на той же выставке в Гонконге предложила нам разработать ПАВ-фильтры — электронно-акустические элементы, используемые в сотовых телефонах. В компании пришли к выводу, что этот важный элемент мы делаем лучше, и предложили их выпускать на Тайване и для своих заказчиков, и для российских, поскольку в России пока отсутствует такое оборудование. Почему бы и нет? Мы покупаем сигнальные процессоры, а они у нас — ПАВ-фильтры и генераторы. Они их применяют не только в гражданских, но и в военных системах. Когда мы используем зарубежную элементную базу, нас ограничивают, говорят: в случае чего прекратим поставки. А представьте себе, что теперь во всех спутниковых телекоммуникационных и навигационных системах за рубежом будут устанавливать наши генераторы.

Получается взаимная зависимость. Некоторая самодостаточность стране, видимо, нужна. Но если все делать самим, то я боюсь, это не всегда будет самый высокий уровень.

Насколько ваша продукция для ГМССБ приблизилась по степени интеграции к западным аналогам?

Владимир Никифоров (ВН): Пока не очень. Все зависит от поставленной цели. «Охта» — носимая станция, ей нужна компактность, поэтому в ней используется технология поверхностного монтажа, бескорпусные микросхемы, это во многом близко к западному уровню. А вот «Бирюза» — судовая станция, там габариты и вес не столь принципиальны. Ее мы делали целенаправленно на отечественной элементной базе, причем на той, что уже хорошо освоена, — это было одним из условий. Заодно проверили, как у нас дела с электроникой.

Пограничники сориентировались на «Бирюзу» именно из-за отечественной элементной базы; здесь все зависит от нас самих. Эту особенность станции мы считаем принципиальной. Конечно, если бы мы использовали импортные микросхемы, изделие было бы компактнее. Но функционально наши изделия не отстают от зарубежных аналогов, по ряду параметров они даже лучше, чем тот же Sailor.

ВЛ: Теперь, когда мы поняли, что есть и чего не хватает, мы формулируем задания для предприятий электронной промышленности на разработку необходимой элементной базы.

Есть ли у вас собственные средства автоматизированного проектирования, позволяющие формировать описание нужных вам интегральных схем, чтобы на какой-то линии в Москве или в Зеленограде их могли для вас изготовить?

ВЛ: У нас есть САПР достаточно современного уровня для разработки наших собственных модулей, составленных из готовых микросхем. САПР для разработки самих БИС и микросхем — это надо искать в Министерстве электронной промышленности. Я знаю, что у нас есть предприятия, специализирующиеся на разработке связных микросхем. Например, научно-производственная ассоциация «Прогресс». У них есть мощные и дорогие САПР, они теперь могут разрабатывать БИС для оборудования связи, но выпускают их за рубежом. Может быть, это выход. Мы сами пока еще нащупываем оптимальный путь.

ВН: Мы проектируем ПЛИС, закупая стандартные схемы компании Altera.

Что вы думаете о перспективах ПЛИС в оборонной промышленности?

ВЛ: Часто это оптимальное решение, особенно когда мы не очень связаны габаритами, весом (в береговой аппаратуре, например), когда нет больших серий — тогда преимущества ПЛИС очевидны. Есть и еще одна актуальная задача — модернизация. Чтобы бороться с конкурентами, нужно достаточно часто вносить изменения. ПЛИС же позволяет, даже не меняя конфигурации печатной платы, «вставлять» новые функции.

Я слышал, что одно из наших слабых мест — мощные транзисторы?

ВН: Это верно. Есть проблемы, потому что за эту технологию раньше отвечали в Душанбе. Вообще в нашей электронике много «дыр»: мощные транзисторы, вакуумные реле, конденсаторы, а ведь все это относится к КВ-диапазону — поэтому у нас с этим диапазоном и складывается не так гладко. Покупать комплектующие за рубежом очень дорого, особенно мощные транзисторы. Мы сейчас разрабатываем аварийную станцию для ВМФ. Нам поставили условие: все должно быть выполнено на отечественной элементной базе. А ее нет! И приходится набирать десятки транзисторов в параллель, чтобы сымитировать один мощный зарубежный транзистор. Но, правда, нет худа без добра: таким вот образом «тренируют» наших разработчиков. Я беседовал с одним англичанином, который приезжал к нам заказывать опорные кварцевые генераторы. Так он восхищался нашими инженерами. Наши могут решать задачи, которые другим кажутся неразрешимыми; они более универсальны, разбираются в смежных областях. Поэтому те генераторы, которые создали наши, другие не создадут.

ВЛ: Конечно, нам еще нужно совершенствовать наши приборы, но меня радует, что мы в тех тяжелых условиях так много сделали. Теперь нам все по плечу, тем более, когда мы получаем доступ к современной элементной базе. Да и завод начнет подниматься, потому что пойдет серия.

Могут ли организации, подобные вашей, обойтись без военных заказов?

ВЛ: В области оборудования связи поддержка военного ведомства весьма существенна. После «обвала» промышленности догнать гражданский, конкурентный рынок чрезвычайно сложно. Только благодаря тому, что военные заказывают первые серии радиостанций «Бирюза» и «Охта», завод «раскручивается», а мы получаем возможность эти станции модернизировать и вести разработки действительно конкурентоспособного оборудования.

Боюсь, без этого все бы заглохло; мы бы переместились в иную нишу, туда, где есть спрос на мировом рынке. Мы очень рассчитывали на эту поддержку. В программе вооружений НИОКР будут занимать около 47% от общего объема ассигнований. А это означает очень серьезную постановку решаемых задач. И мне кажется, когда говорят, что одни предприятия у нас остались оборонными, а другие переключились на гражданскую продукцию, это не вполне верный путь: только комбинируя, можно двигаться вперед.

ВН: В оборонных технологиях много специфического. Например, говорят, что надо сертифицировать производство. Что это означает для завода? Он должен развернуть сервисные центры. Когда? Когда он выпускает первые десять или сто единиц продукции? Это невозможно: надо обучить специалистов, привлечь капиталовложения, взять огромный кредит. Зарубежные сервисные фирмы нас не возьмут на обслуживание. Например, датская компания Skanti имеет 250 сервисных центров во всех портах мира. Они ни за что в жизни не возьмут наши приборы, скажут сразу: вот вы выпустили две «Бирюзы», во все 250 центров дайте ЗИПы, обучите специалистов. Но мы не в состоянии сейчас это обеспечить, нам нужно время. А для пограничников делаем все по-своему, у нас уже есть проторенные дорожки. Обеспечиваем ремонт и оснащаем нашими изделиями флот, постоянно наращивая их производство. И тогда уже и средства находим, и сервисные центры постепенно появляются. В дальнейшем, когда поток станет массовым, когда речь будет идти о десятках тысяч радиостанций, тогда и зарубежные сервисные центры можно развернуть.

Вы рассчитываете выйти на гражданский рынок, пусть через несколько лет?

ВЛ: Думаю, крайний срок — два-три года. «Атлантика» и «Нерка» должны неплохо пойти. Но для этого необходимо получить международный сертификат качества, создать и отработать производство, сервисные центры — сначала у пограничников, потом для судов ближнего каботажного плавания, наладить экспорт аппаратуры, потом уже выходить и на дальние порты. Путь непростой, но перспективы просматриваются. И потом, ГМССБ — это еще не все. Мы разворачиваем работу по береговым радиостанциям. Они-то не требуют обслуживания в портах. Главное — выйти на мировой уровень.

Поделитесь материалом с коллегами и друзьями