В конце 2016 года в России была учреждена Ассоциация Интернета вещей. Ее возглавил Андрей Колесников — ветеран Рунета, активный деятель российского и международного интернет-сообщества, в недавнем прошлом директор Координационного центра национального домена сети Интернет.

Ассоциация видит свою главную роль в том, чтобы стать одним из основных драйверов развития российского рынка Интернета вещей. Этот рынок пока невелик, но недавние исследования прочат ему активный рост в ближайшие годы.

Какие задачи решала Ассоциация за неполный год своей работы и какие ставит на будущее, что мешает и что помогает развитию Интернета вещей в России — в интервью Computerworld Россия.

— Как и для чего создавалась Ассоциация интернета вещей?

Ассоциация выросла естественным образом из реализации проекта Минпромторга РФ по созданию дорожной карты Интернета вещей в промышленности. На базе Фонда развития интернет-инициатив сформировалось сообщество экспертов, через эту рабочую группу за полгода прошло более 200 человек, и по завершении проекта стало понятно, что тема интересует очень многих. Так возникла идея создания ассоциации, которая объединит участников российского рынка Интернета вещей.

Задача Ассоциации очень проста — способствовать развитию рынка Интернета вещей в России во всем его многообразии. И именно это многообразие делает Ассоциацию очень интересным местом, поскольку она объединила участников с широким спектром интересов и задач: протоколы передачи данных, приборы учета ЖКХ, применение технологий Интернета вещей в сельском хозяйстве, биллинг, интеграция данных, управление всем, чем угодно, от машин до городов и пр. Все вместе они образуют единый фронт, который и определяет развитие Интернета вещей в России.

— Но такое многообразие наверняка создает и сложности. Как объединить компании со столь разными интересами?

Ассоциация — открытая площадка, на которой люди решают определенные задачи. Разработчики могут собраться для обсуждения проблем оте­чественного софта. Есть рабочая группа по построению сетей LoRaWAN, скоро появится рабочая группа, которая будет заниматься проблемами умного города (мы предпочитаем термин «подключенный город») с точки зрения онлайн-приложений и инвестиций. Производители приборов учета ЖКХ тоже объединились в группу — они заинтересованы в разработке единых стандартов, для того чтобы сокращать свои затраты. Прекрасный коллектив сложился в рабочей группе по применению Интернета вещей в агропроме. Все они получают возможность обмениваться опытом, искать и находить партнеров.

— Что собой представляет российский рынок Интернета вещей?

На самом деле он очень маленький. Наиболее крупный сегмент — транспорт и логистика. Там наблюдается быстрый рост за счет регионов: если в Москве практически 100% транспорта уже оснащено датчиками и различными приборами, то в регионах еще есть куда развиваться. На базе агрегируемых многочисленных данных, поступающих с транспортных средств, возникают новые услуги. Думаю, к теме Интернета вещей на транспорте скоро подключатся страховые компании — можно будет, например, динамически определять стоимость страховки исходя из параметров поведения за рулем водителя транспортного средства. В конце концов бумажные страховки исчезнут, их заменят чипы с зашитыми в них данными страхового объекта, от автомобиля до дома. Казалось бы, все просто, но рынок прирастает именно такими простыми решениями, и происходит это не очень быстро.

В сельском хозяйстве рынок Интернета вещей небольшой по объему, но с огромным потенциалом. Начнем с того, что оснащение сельскохозяйственной техники датчиками дает огромную экономию на горючесмазочных материалах. Вторая область применения — это точное земледелие, когда в зависимости от качества почвы оптимизируется внос удобрений, полив и другие работы, благодаря чему значительно увеличивается (в ряде случаев — удваивается) урожайность.

Активное развитие идет в промышленности. Это традиционный рынок автоматизированных систем управления технологическими процессами, на котором сейчас появляются принципиально новые технологии. Промышленный интернет включает снабженцев, главного энергетика, главного технолога, сбыт в единую прозрачную цепочку. Основное отличие Промышленного интернета от АСУ ТП в том, что системы Промышленного интернета работают по всему жизненному циклу производимого продукта, а АСУ ТП управляют моторами, энергетикой, химией по отдельности, не связывая их между собой и тем более не выстраивая связи с заказчиками и с поставщиками.

В нефтегазовой отрасли на сотнях предприятий идет внедрение Интернета вещей для разных задач, от проектирования добычи до управления запасными деталями. Этот рынок еще больше по объему, чем транспорт, но он более закрытый — вокруг него нет маркетингового хайпа.

— Интернет вещей в разных отраслях разный?

Технологии могут быть разные, но принципы одинаковые — данные собираются с отдельных процессов, увязываются между собой, и на этой базе анализируется, как эти процессы улучшить. Исполнительные приборы реализуют алгоритмы, заложенные человеком или полученные в процессе анализа Больших Данных.

— Значит, основные компоненты решения — это датчики и система, которая собирает с них показания, анализирует данные и принимает решения?

Или несколько интегрированных систем, которые самостоятельно принимают решения по сценариям, заданным человеком. Важна исполнительная часть. Это могут быть сложные конвейерные линии, простые электромоторы или тривиальный замок на двери.

— А как можно охарактеризовать участников российского рынка Интернета вещей — не клиентов, а разработчиков решений?

Это производители приборов учета, большая группа компаний — разработчики систем на базе набирающего популярность протокола LoRAWAN, операторы связи. Есть много небольших компаний, занимающихся микроэлектроникой, которые интегрируют готовые модули в технологические решения для конкретных задач. Например, выпускают специальную штангу для измерения влажности, давления, концентрации углекислого газа и уровня запыленности или контроллер температуры собранной свеклы. Такое оборудование подключается к информационной системе, и производитель продает клиенту не «железо», а сервис — мониторинг состояния воздуха в городе или контроль температуры в овощехранилище.

В этом существенное отличие Интернета вещей от решений предыдущих поколений — государственные организации, муниципалитеты, крупные компании получают возможность обойтись без капитальных вложений в компьютерный парк и сетевую инфраструктуру, приобретая вместо этого нужную услугу. Члены Ассоциации создают такие сервисы и продают либо напрямую клиентам, либо большим компаниям-интеграторам, которые на их основе формируют комплексные услуги для крупных заказчиков.

— Какую роль играет ФРИИ в Ассоциации?

Мы работаем с ФРИИ по двум направлениям. Во-первых, в Ассоциацию приходят компании, интересные с точки зрения инвестиционного потенциала. Второе направление связано с вопросами госрегулирования — в ФРИИ сформировался неплохой центр по экспертизе законопроектов, в работе которого члены Ассоциации принимают активное участие. Машины и приборы генерируют намного больше данных, чем пользователи, поэтому рано или поздно в этом поле тоже возникнут вопросы регулирования, как сейчас в отношении персональных данных. Мы хотим работать на опережение.

— И какие проблемы тут придется решать?

Как свидетельствует зарубежный опыт, данные, которые генерируются машинами на производствах, в городских хозяйствах, не должны уходить из страны. В Германии, например, это давно узаконено, и мы к этому рано или поздно придем.

К тому же надо понимать, какие данные регулировать. Данные о потреблении газа, воды и электричества, передаваемые с миллионов приборов учета, сами по себе ценности не представляют. Важны агрегированные данные, которые показывают энергопотребление города, и к ним должны применяться определенные регулятивные правила.

— Испытывает ли сфера Интернета вещей кадровый голод? Какие новые квалификации нужны для ее успешного развития, готовит ли таких специалистов российская система образования?

В самом большом дефиците архитекторы — люди, которые видят проблему, представляют себе, как надо подходить к ее решению, и готовы обращаться для этого к современным технологиям. Это уровень высшего руководства заводов, хозяйств, муниципалитетов, и таких людей не готовят в учебных заведениях, это должен быть определенный образ мышления.

Вторая проблема — отсутствие специалистов со средним профессиональным техническим образованием, которые могли бы обслуживать датчики, приборы, контроллеры в системах Интернета вещей. Я считаю, что стране сейчас нужны в первую очередь не программисты, а люди, способные работать с киберфизическими системами: устанавливать, эксплуатировать и ремонтировать интеллектуальные лифты, умные комбайны, энергоэффективные дома и т. д. И тут не нужно высшее образование. Таких специалистов сейчас в России нигде не готовят, и их дефицит будет усугубляться по мере роста рынка. Это системная проблема государственного уровня.

— Ассоциация разрабатывает дорожные карты Интернета вещей. Находят ли они воплощение в реальных государственных программах или проектах?

Созданы три дорожные карты. Еще до появления Ассоциации была подготовлена дорожная карта Интернета вещей в промышленности, она вошла в программу «Интернет+город». Вторая дорожная карта — Интернета вещей в агропромышленном комплексе — была передана в Минпромторг и третья — идентификация животных — в Минсельхоз.

Я рассматриваю все эти дорожные карты прежде всего как прекрасный тимбилдинг для членов Ассоциации и приглашенных экспертов. От нас мало зависит судьба документа, после того как он передается в федеральный орган исполнительной власти. Любопытно наблюдать, как меняется содержание, когда в дело вступают различные отраслевые «интересанты». Потому главная ценность дорожных карт для Ассоциации в возможности совместной работы над актуальными проблемами.

— Интернету вещей нужна господдержка?

Главное — чтобы не придумывали «глупостей», которые будут мешать работать. А еще нужны простые регуляции, которые позволят быстро выращивать целые индустрии.

— Какие сегодня основные препятствия для развития Интернета вещей в России?

Во-первых, зоопарк стандартов, во -вторых — неготовность объектов к этим технологиям, причем проблема не в технологической неготовности, а в отсутствии нового взгляда на процессы. В России 90% всех проектов по внедрению интернета вещей связаны с ростом производительности предприятий. Это не новые рынки или бизнес-модели, а инвестиции в новые технологии, которые обеспечивают повышение эффективности существующего бизнеса.

— Российская отрасль Интернета вещей отстает от западной?

В промышленности и сельском хозяйстве отставание тотальное. В Германии, например, все крупные производства уже используют технологии Промышленного интернета. А вот в области транспортной телематики Россия, наоборот, значительно опережает европейские страны.

— Какова позиция Ассоциации — вы следуете за рынком или стараетесь на него влиять?

Наша задача — развивать рынок, собирать и распространять информацию о положительном опыте. Когда формируется новый рынок, первые его игроки всегда тратят много средств на его образование, занимаясь своего рода проповедничеством.

— Как влияет на рынок Интернета вещей в России идея импортозамещения?

Цель импортозамещения в том, чтобы основная часть денег от продажи продукта оседала в России, а это значит, что его интеллектуальная составляющая должна быть отечественной. Не обязательно производить в России все микросхемы. «Импортозамещать» необходимо мозги, нужно оказывать системную поддержку разработке конечных решений нашими специалистами.

Хорошо, что появился ФРИИ — венчур, который вкладывает средства в компании с полностью российскими командами, потому что за последние два года американские и европейские инвесторы практически полностью ушли с российского венчурного рынка. Помимо ФРИИ, поддержкой стартапов в области Интернета вещей занимается Фонд «Сколково», Фонд Бортника, ряд венчурных инвесторов.

— Вы были в числе тех, кто стоял у истоков Рунета. Видите ли вы сходство в развитии Интернета вещей в России и в развитии Рунета?

Сейчас все происходит быстрее и сложнее одновременно, потому что цикл обновления технологий существенно ускорился. Мне очень нравится дело, которым я занимаюсь, и самое интересное здесь то, что весь рост еще впереди.

На неизведанные территории

Для освоения Интернета вещей необходим широкий круг новых технологий, внедрение которых перенесет предприятия на неизведанные территории, потребовав новых навыков, пишут аналитики Gartner в недавнем докладе.

Корпоративным архитекторам и директорам по технологиям, отвечающим за стратегию в области Интернета вещей, нужно, опираясь на потребности бизнеса, составить отсортированный по приоритетности перечень ключевых технологий, который поможет создать необходимую ИТ-архитектуру, выявить пробелы в навыках и спланировать наем персонала и закупки.

Одна из таких технологий — «платформа Интернета вещей», говорится в докладе. Этим термином в Gartner обозначают набор программного обеспечения, предоставляющий функции, типичные для систем Интернета вещей.

В число таких функций могут входить подготовка к работе конечных точек и управление ими, преобразование протоколов, разработка приложений, прием данных и управление ими, обработка потоков событий, аналитика, визуализация, информационная безопасность, сетевые функции, связь, управление потоками операций и бизнес-процессами, студии разработки и интеграционные адаптеры для соединения с корпоративными системами.

Современные платформы Интернета вещей могут обслуживать сложнейшие архитектуры, реализующие функции «цифровых двойников» и распределения обработки между граничными устройствами, шлюзами и центральными системами.

Такие архитектуры могут быть развернуты локально или на основе облачных платформ, например AWS IoT, Microsoft Azure IoT Suite, GE Predix, PTC ThingWorx или Siemens MindSphere.

В докладе отмечается, что платформы Интернета вещей сыграют определенную роль в преобразовании бизнес-моделей, но само оно возможно только после того, как в организации решат фундаментальную задачу разработки новой бизнес-стратегии.

Как подчеркивают аналитики, не существует платформы, которая подходила бы сразу для всех приложений Интернета вещей.

Доклад призывает корпоративных архитекторов и руководителей, отвечающих за технические инновации, нацеливаться на быструю окупаемость. Им также следует быть готовыми менять платформы в долгосрочной перспективе, если появляется более подходящий продукт или поставщик и их технологии утрачивают конкурентоспособность.

Руководителям стоит следить за имеющимися и новыми технологиями Интернета вещей, приоритизируя их с учетом цифровых потребностей организации. При этом необходимо понимать стратегию цифрового бизнеса компании и участвовать в ее разработке.

Важная роль отводится управлению поставщиками. В Gartner советуют проводить анализ жизнеспособности ключевых поставщиков технологий Интернета вещей каждые полгода или после важных событий, таких как приобретение другой компании или стратегическое изменение направления деятельности.

— Дивина Паредес, CIO Magazine, Австралия

 

Поделитесь материалом с коллегами и друзьями

Купить номер с этой статьей в PDF