Пропасть между отечественными и западными медицинскими информационными системами Михаил Плисс считает катастрофической Вложив в картридер свою профессиональную карту, врач подтвердит необходимость выдачи нам лекарства. В аптеке мы снова предъявим социальную карту, на которой записан идентификатор для доступа к индивидуальному медицинскому страхованию, и фармацевт увидит в единой информационной системе здравоохранения, какое лекарство нам назначено. Такую картину будущего процесса медицинского обслуживания нарисовал Олег Симаков, директор департамента информатизации Министерства здравоохранения и социального развития, выступая на круглом столе конференции «Здравоохранение в XXI веке».

Увы, реальная картина так же далека от идеальной, как первые отдельные мазки — от готового полотна. Вместо единой информационной системы здравоохранения сегодня мы имеем только концепцию ее построения, и то не утвержденную. По словам Симакова, для Минздравсоцразвития эта концепция эквивалентна концепции информатизации всей отрасли, то есть приоритетом информатизации здравоохранения выбрана учетная задача, ибо так называемый системный проект заключается в организации персонифицированного учета медицинских и социальных услуг. С точки зрения менеджмента это задача базового уровня, безусловно важная, но очень далекая от целей повышения качества медицинского обслуживания и экономии ресурсов, которые характерны для современных систем управления.

Разницей в приоритетах обусловлена и пропасть между отечественными и западными медицинскими информационными системами, которую вице-президент по ИТ группы компаний «Медси» Михаил Плисс назвал катастрофической. В то время как западные системы нацелены прежде всего на повышение качества медицинской помощи, отечественные являются, по сути, административно-хозяйственными и связаны в первую очередь с расчетами и документооборотом. Плисс отметил, что на российский рынок не вышла ни одна из медицинских систем, входящих в десятку лучших, так как привычная для западного рынка цена 10 тыс. евро за автоматизированное рабочее место для России неподъемна.

От «системного проекта» главным образом требуется обеспечить достоверность и простоту получения статистической информации для формирования бюджета здравоохранения, а также облегчить процедуру расчетов между субъектами федерации при обслуживании граждан из разных регионов.

Пока единственный реально работающий элемент будущей ИТ-конструкции — типовая система дополнительного (льготного) лекарственного обеспечения — работает лишь в четырех регионах России. При этом в Московской области система ДЛО еще не состыкована с социальными картами, а в Астрахани и Уфе электронные рецепты записываются на социальную карту, поскольку другого способа сделать их доступными во всех аптеках не найдено. Программное обеспечение ДЛО бесплатно передается в регионы из федерального фонда алгоритмов и программ, а властям субъектов федерации предстоит профинансировать его настройку под собственные нужды. Стоимость внедрения с кастомизацией типовой системы ДЛО в одном субъекте РФ составит, по оценке Симакова, от 1,5 млн до 6 млн руб.

Остальные ИТ-компоненты будущего «идеального» медобслуживания, такие как электронная медицинская карта, существуют только в отдельных медучреждениях. По мнению Плисса, большая часть претензий к отечественной медицине относится к качеству сервиса, а не к качеству медицинской помощи. И именно сервисная составляющая медицинского обслуживания сегодня немыслима без информационных технологий, в том числе телемедицинских.

Что же нужно таким технологически продвинутым участникам рынка, как «Медси», от «системного проекта»? Как ни странно, примерно то же, что и всем остальным: понятные общие правила, «зашитые» в систему справочники по терминологии и т.    д. Кроме того, полезным результатом федеральных проектов могла бы стать договоренность о единых форматах справочников, используемых как эталон и государственной медициной, и частными страховыми компаниями, и медицинскими учреждениями.

В течение ближайших десяти лет предстоит завести электронные медицинские карты на всех пациентов России и оснастить информационными системами все, без исключения, ЛПУ. Первым узким местом в реализации этого плана станет малое количество опытных внедренческих компаний, которых в стране насчитывается 20, по пессимистичной оценке Плисса, или около 400, по оптимистичной оценке Симакова. Для того чтобы до конца 2010 года охватить 10 тыс. муниципальных и региональных ЛПУ, их сил явно недостаточно.

Не менее серьезной проблемой, с которой уже столкнулись проекты eHealth в Германии, Великобритании и других странах, может стать сопротивление медицинского персонала. Прежде чем врачи поймут, насколько удобно работать в информационной системе, придется пережить период жестких административных решений. В «Медси» при внедрении электронных карт использовалась как позитивная, так и негативная мотивация персонала, и часть сотрудников была уволена.

Как утверждает Симаков, врачи привыкают к системе за три-четыре месяца. В США каждому врачу, эффективно применяющему систему электронных медицинских карт, положены выплаты до 64 тыс. долл. При этом стимулирующие меры нацелены на максимальное ускорение процесса информатизации: с каждым годом размер выплат будет снижаться, затем они прекратятся вовсе и начнется взимание штрафов с «консерваторов».

Однако в России рассчитывать на финансовое поощрение врачей не стоит, скорее всего, введение электронного документооборота будет проходить в приказном порядке.

Все, что планирует Минздравсоцразвития для того, чтобы снять потенциальное сопротивление медперсонала внедрению ИТ, — это создание портала главных специалистов для общения медиков по специальностям, где внештатные эксперты Минздрава смогут отвечать на вопросы коллег. На организацию полноценного канала обратной связи с медиками по поводу предстоящей информатизации и всестороннего обсуждения грядущих перемен это совсем не похоже.


Системный проект

С прошлого года Минздравсоцразвития готовит крупномасштабный ИТ-проект, работа над которым разбита на два направления. Первое связано с созданием единой государственной информационной системы персонифицированного учета медицинских и социальных услуг, второе — с построением системы унифицированных социальных карт гражданина, которые должны стать ключом при получении госуслуг. В 2010-2011 годах обе системы намечено внедрить в пилотных регионах, к 2015 году запланировано выдать социальные карты всем гражданам России, а к 2020-му — завести каждому электронную медицинскую карту.

Внедрение социальных карт сегодня идет более чем в 30 субъектах РФ, но пока неясно, как именно эти региональные начинания будут увязаны с федеральным проектом. И не обесценятся ли они вовсе, так как в действующих пилотных проектах применяются карты на базе микропроцессоров иностранного производства, а предложенный Минздравсоцразвития прототип, интегрированный с типовой системой ДЛО и демонстрируемый на стенде в Госзнаке, базируется на отечественном чипе.

Поделитесь материалом с коллегами и друзьями

Купить номер с этой статьей в PDF