В конце августа Председатель Правительства РФ Михаил Фрадков подписал очередной подзаконный акт, расшифровывающий конкретные положения ФЗ «О связи».

Эти правила имеют статус Постановления Правительства РФ, то есть являются более значимым юридическим документом, чем подписанный 25 июля 2000 года приказ Минсвязи РФ «О порядке внедрения системы технических средств по обеспечению оперативно-розыскных мероприятий на сетях телефонной, подвижной и беспроводной связи и персонального радиовызова общего пользования». Последний узаконил в РФ прослушивание телефонных переговоров и перлюстрацию электронных сообщений в целях борьбы с преступностью и терроризмом. В лексиконе пользователей телекоммуникационных сетей появился лаконичный термин СОРМ, олицетворяющий тотальный контроль со стороны «большого брата».

В оценке СОРМ сообщество пользователей компьютерных и телекоммуникационных сетей оказалось поделенным на два лагеря. В первом считали, что введение СОРМ — необходимая мера, а представители второго категорически не хотели мириться с тем, что к их разговорам и переписке получат доступ «компетентные органы». Поборники демократических свобод усмотрели в приказе Минсвязи нарушение прав человека и попытались апеллировать к судебным инстанциям. Однако им не удалось доказать, что российская система оперативно-розыскных мероприятий подрывает демократические устои общества. Как выяснилось, ни одно, даже самое прогрессивное, правительство не отказывается от непопулярных мер электронной слежки, если дело касается безопасности государства.

Спустя пять лет начинает казаться, что приказ о введении СОРМ является образцом демократического нормотворчества и уважения прав человека. Так, в этом документе записано: «Проведение оперативно-розыскных мероприятий, ограничивающих конституционные права граждан на тайну телефонных переговоров и сообщений, передаваемых по сетям электросвязи... допускается только на основании судебного решения или в соответствии с порядком, предусмотренным статьей 8 Федерального закона ?Об оперативно-розыскной деятельности?». Правда, ответственность за соблюдение законности при осуществлении мероприятий СОРМ возлагалась на сами уполномоченные органы, а оператор мог даже не иметь представления о том, за кем из его абонентов ведется электронное наблюдение.

За пять лет страсти вокруг СОРМ улеглись, причем во многом благодаря тому, что противники этой системы не нашли веских доказательств ее противозаконности. И тут-то ФСБ России сотворило новый законодательный акт, который без малейших проволочек был подписан главой Кабинета министров. Любопытно, что принятие правительственного Постановления «Об утверждении правил взаимодействия операторов связи с уполномоченными государственными органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность» прошло спокойно и не сопровождалось криками правозащитников. А ведь, по сути, этот документ не только не смягчил основополагающие принципы СОРМ, но и придал им еще большую реакционность.

Во-первых, теперь оператор обязан предоставлять ФСБ (или МВД, если первое ведомство не располагает необходимыми техническими возможностями) круглосуточный удаленный доступ к абонентским БД. Базы данных оператора связи должны содержать следующую информацию: фамилия, имя, отчество, место жительства и паспортные данные абонента — физического лица; наименование, фактическое местонахождение организации и список физических лиц, использующих ее оконечное оборудование, с указанием их паспортных данных для абонента — юридического лица. Упомянутый список должен быть составлен и заверен полномочным представителем организации, пользующейся услугами оператора связи. Согласно новым требованиям, органы ФСБ или МВД получают также доступ к сведениям о расчетах за оказанные услуги связи, о телефонных соединениях, трафике и платежах абонентов.

Во-вторых, в постановлении ничего не сказано о соблюдении законности при доступе к информации, составляющей личную тайну граждан. Видимо, такие мелочи не слишком волнуют авторов новых правил. Надо учесть, что механизм принятия правительственных решений сегодня хорошо отлажен, и ответственность за их легитимность разделяют Минюст и Аппарат правительства РФ, которые проводят юридическую экспертизу вносимых законопроектов. Значит, независимые государственные эксперты не усмотрели в правилах взаимодействия операторов с уполномоченными силовыми ведомствами нарушений Конституции РФ.

В-третьих, если воспринимать некоторые положения этого документа буквально, то они оказываются заведомо невыполнимыми (что вызывает скорее улыбку, чем протест). Например, в категорию оконечного оборудования попадают любые телефонные аппараты на столах сотрудников организаций. Если следовать «духу и букве» закона, то в списки абонентов, имеющих доступ к офисным телефонам, должны быть внесены не только все сотрудники данной конкретной организации, но и ее посетители, клиенты, командировочные и т.д. Как заранее составить перечни этих лиц? Или же ФСБ предлагает попросту не подпускать «чужих» к офисным телефонам, поскольку почти у каждого жителя страны уже имеется «мобильник»?

Интересно, слышали ли в стенах уважаемого ведомства на Лубянке о концепции «мобильного предприятия», которая получила широкую поддержку на Западе? Если слышали, то наверняка считают ее глупостью и недопустимым баловством, нарушающим законный порядок использования корпоративных средств связи. Между тем эксперты расценивают модель «мобильного предприятия» как наиболее эффективный путь увеличения производительности труда, без которого не удастся достичь удвоения ВВП — «священной коровы» нынешнего экономического курса Правительства. И хотя в Минюсте не нашли противоречий между принятыми правилами и Конституцией страны, их противоречие здравому смыслу очевидно.

Ведущий рубрики— Игорь Елисеев (i_eliseev@osp.ru), главный редактор

Поделитесь материалом с коллегами и друзьями