Вице-президент компании размышляет о перспективах российского ИТ-рынка
Радж Нейтон: «Я думаю, России тоже нужен какой-то катализатор, какое-то событие, и тогда автоматизация начнет стремительно развиваться — нечто вроде еще одних Олимпийских игр»

Ветер перемен дует в сторону Москвы. Чуткий к метеоусловиям высший менеджмент ИТ-компаний включает в свой плотный рабочий график города России и СНГ. Двадцать первого мая в столицу приехал вице-президент и генеральный менеджер отделения корпоративных решений компании Sybase Радж Нейтон. Судя по характеру встреч и мероприятий, одной из важнейших его целей было познакомиться с потенциальными заказчиками из государственного сектора. В конференц-зале Американской торговой палаты в Москве Нейтон сделал презентацию для государственных структур. На нее собрались представители отечественных государственных структур разного уровня. Они интересовались возможностями решений Sybase. Презентация опиралась на примеры из американской жизни: Радж рассказал о решениях Sybase для американских правительственных служб самого разного масштаба: огромной федеральной закупочной площадке General Services Administration?s Federal Supply Service, системе подачи онлайновых налоговых деклараций уровня штатов и отдельных графств. Для удобства управления хозяйством военных организаций существуют мобильные решения, работоспособные в условиях плохой связи, а криминалисты получают доступ в федеральную базу данных отпечатков пальцев.

В последнее время в Sybase упорно работают над изменением имиджа компании. Теперь уже мало кто говорит о «любимой» СУБД Уолл-стрит — все говорят о решениях. На сайте компании информация о решениях для правительственного сектора расположена на самом видном месте. Понятно, что истории успеха Sybase в госструктурах США не всегда воодушевляют российских государственных мужей, особенно из силовых ведомств. Мартин Тимман, директор компании по Центральной и Восточной Европе, Ближнему Востоку и Африке подтвердил, что и в странах, известных особенной заботой об автономии своих информационных систем, также есть инсталляции Sybase, например, ее используют французские военные.

«Я горячий сторонник того, чтобы усилия нашей компании направить в сторону России, которая становится более предсказуемой, — говорит Тимман. — Риск по-прежнему остается, но где его нет? Поменялось очень многое, в том числе и отношение чиновников. Здесь очень высоки темпы роста ИТ-рынка, люди блестяще образованны. Средний технический уровень менеджеров в России существенно выше, чем в Западной Европе. Там в совете директоров имеют об архитектуре своей информационной системы только самые общие сведения, а в России руководители часто посвящены во многие детали. К тому же в России можно избежать ошибок, через которые прошла Европа. Например, можно создавать инфраструктуру без ставки на одного производителя, от чего сейчас страдают многие страны Западной Европы».

Нейтон разделяет оптимизм Тиммана в отношении перспектив отечественного ИТ-рынка, о чем он рассказал редактору еженедельника Computerworld Россия Игорю Левшину.

Давайте начнем «с конца» — с направления мобильных решений, относительно нового для Sybase.

Мобильный рынок подразделяется на два сегмента: потребительский и корпоративный. Развиваются они по-разному. В свое время Сеть получила развитие из-за того, что появилась электронная почта — никакие покупки по Internet не привели бы к такому росту его популярности. На потребительском сотовом рынке пока нет приложения-«бестселлера», подобного электронной почте, которое бы заставило этот сегмент расти. Япония — исключение. В остальном мире даже Instant Messenger таким двигателем, на мой взгляд, не станет.

На корпоративном рынке ситуация иная. Там, где нужна работа на выезде, такие приложения есть, и они очень нужны. Кстати, люди уже не различают понятия «мобильный» и «беспроводной». Но «мобильный» значит всего лишь то, что человек работает вне своего офиса.

Не только сотовый телефон, но и ноутбук может стать основой мобильного решения. Например, страховые агенты работают все же не с карманными компьютерами, а с ноутбуками.

В этой области у нас три важных направления: управление данными и их синхронизация; беспроводные решения; управление устройствами для специфических задач, скажем, миниатюрными устройствами, которые используются для учета прохождения товара.

У Sybase тесные отношения с лидерами мобильного рынка?

Лидеры здесь разного рода. Одни делают мобильные устройства — телефоны, карманные компьютеры, другие пишут для них приложения, третьи — операторы. Базы данных в сотовых телефонах уже есть. Можно продавать свои СУБД производителям телефонов, можно производителям приложений. Мы не знаем, кто из них окажется сильней в будущем, поэтому развиваем отношения по всем трем направлениям. У нас тесные отношения с Casio, Palm Computing, Handspring, Nokia, Ericsson и многими другими.

Диапазон деятельности, действительно, широк. А ведь еще несколько лет назад все только и говорили, что Sybase — производитель СУБД. Сейчас же, если судить по прессе, иногда кажется, что Sybase занимается чем угодно, кроме СУБД. Куда же на самом деле направлены основные усилия компании?

Мы — компания решений, причем решений инфраструктурных. Во многом это, впрочем, вопрос терминологический, где заканчивается приложение и начинается решение. Понимают это по-разному; сейчас многие думают, что решения — это то, что предлагает SAP и ей подобные компании. Мы поставляем и приложения тоже, но мы ни в коем случае не компания приложений, и мы больше, чем поставщик СУБД. Sybase получает от продажи инфраструктурных решений 70-80% своих доходов. В них можно выделить три основных компонента: СУБД, средства разработки и программное обеспечение промежуточного слоя. Если говорить об усилиях с точки зрения разработки, то, я думаю, что 80-85% наших лучших инженерных талантов (включая поддержку и обслуживание) заняты в технологиях СУБД, репликации и промежуточного программного обеспечения.

Какова ваша техническая политика в области интеграции приложений? Сейчас преобладают два подхода: один строится вокруг платформы J2EE, другой — на технологиях Microsoft. Что вам представляется более перспективным?

Не думаю, что эти сражения приведут к тому, что из двух бойцов останется один. Иногда функциональность этих технологий пересекается, но еще чаще они друг друга дополняют. Из пользователей наших программных продуктов 40% работают на платформе Windows, а 60% — на Unix, поэтому последние будут, скорее всего, использовать J2EE. Они будут сосуществовать.

Но вы согласны с тем, что в мире компьютерных архитектур и программного обеспечения преобладает тенденция к большей однородности, которая еще усилится с массовым распространением 64-разрядных процессоров Intel?

Нет, не согласен. Число процессорных архитектур сокращается, это правда. Но окружение не станет однородным. В других отраслях лидируют две-три компании, модель монополий не работает, посмотрите на телефонные компании, авиационные, автомобильные. Intel сейчас делает серьезную ставку на Unix, и на то есть очень серьезные причины. Необходимо большое количество новых приложений, чтобы у покупателя был стимул покупать новую, более мощную аппаратуру. А зачем Microsoft придумывать новые приложения, если и так рынок дает им возможность безбедно жить? Вы правы в том, что такие уважаемые платформы как AIX и HP-UX исчезнут, но будут операционные системы помимо Windows и будет конкуренция в отрасли ПО — это закон рынка.

Каково состояние азиатского ИТ-рынка вообще?

Я уехал из Индии 28 лет назад совсем молодым. Я мало знаю об Индии, точнее, не больше, чем о любой другой стране. Азиатский рынок, конечно, не такой зрелый, как рынок США и Западной Европы. В Азии менеджер принимает решение — делать самим или покупать, в Европе же решают, у кого покупать. Поэтому в Азии очень существенны сами технологии, и часто не так уж важно, у кого покупать, у большой компании или у маленькой. Для Европы выбор поставщика — стратегический выбор. В этом смысле Азия находится в той стадии, в которой западный мир был лет десять назад. Я думаю, что Западная Европа сильней в том, «как купить», Азия же в том, «как сделать». Думаю, последнее относится и к вашей стране, потому что у вас много образованных и талантливых людей, а денег мало.

Когда индийские аутсорсинговые компании только начинали выходить на международный рынок, поддержки правительства за ними не было, а руководители многих компаний говорили: лишь бы не трогали, а то будет хуже. Правительственные круги не так быстро принимают все новое. Это объективная закономерность, применимая, в общем, к любой стране мира.

В Индии или на Филиппинах теперь дела обстоят немного по-другому, потому что там огромный объем экспорта программного обеспечения. Увидев коммерческую привлекательность этой отрасли, власти изменили к ней отношение. Теперь, как одно из следствий, работа правительства сильно автоматизирована, даже несмотря на то, что чиновники там неторопливы, а ресурсов у правительства немного.

В Китае основная движущая сила сейчас — стремление вступить во Всемирную торговую организацию, процесс начался, хотя им еще очень много предстоит сделать.

Что, на ваш взгляд, могло бы ускорить развитие российского рынка ИТ?

Я думаю, России тоже нужен какой-то катализатор, какое-то событие, и тогда автоматизация начнет стремительно развиваться — нечто вроде еще одних Олимпийских игр. Конечно, вступление России в ВТО и увеличение объемов торговли с внешним миром может сильно ускорить развитие национальной ИТ-отрасли. Особенно, если Россия будет вывозить не только сырье, которое все-таки не требует настолько сложной автоматизации, как машиностроение и другие более технологичные отрасли. А внедрение программного обеспечения стимулирует развитие многих навыков, например, оно требует знания языка. Ну а талантов в России достаточно, об этом все знают. Мне кажется, что для стран, подобных России и Китаю, властям нужно быть в ИТ немного впереди коммерческого сектора, который в таком случае быстро догонит и уже сам будет двигателем информатизации.

Как из академических кругов Вы пришли в ИТ-бизнес?

Когда-то, будучи в Университете Дели, я взял полугодовой отпуск, чтобы попрактиковаться на временной работе в коммерческой компании. И задержался, как видите, надолго. Но я еще вернусь к преподаванию — это работа, которая дает очень большое удовлетворение, потому что ты помогаешь людям, а не компаниям. Конечно, я и на своей нынешней должности учу сотрудников, как стать хорошими менеджерами, и это тоже благодарная работа, но помогать молодым людям стать зрелыми — самая благородная профессия. Во всяком случае, с моей точки зрения.

Поделитесь материалом с коллегами и друзьями