Пер Улоф Шостедт: «С 1994

года, когда начала действовать

российская компания «Эрикссон

Корпорация АО», год за годом

наш бизнес развивался очень

бурными темпами»
Не многие из западных производителей могут похвастаться столь длительной, более чем столетней, историей работы в России, как шведский телекоммуникационный концерн Ericsson. Компания стояла у самых истоков телефонной связи в России и, несомненно, внесла большой вклад в развитие телекоммуникационной инфраструктуры нашей страны. В последние годы имя Ericsson в России все чаще ассоциируется с развивающимся рынком сотовой связи, на котором компания очень активна, однако это не значит, что ее деятельность ограничивается лишь данным направлением.

Для того чтобы узнать подробности о состоянии дел в московском офисе Ericsson, Григорий Милов, зам. главного редактора еженедельника Computerworld Россия, и Кирилл Терлекчиев, главный редактор журнала LAN, решили поговорить с главой российского представительства компании Пером Улофом Шостедтом, который работает в этой должности с осени прошлого года. (Полностью интервью можно прочитать в августовском выпуске журнала LAN.)

Не могли бы вы в общих чертах рассказать об истории компании в России?

Наверное, мне понадобится несколько часов, чтобы рассказать всю историю работы Ericsson в России. Начало этой работы датируется 1881 годом, когда компания получила из Санкт-Петербурга первый заказ на поставку телефонных аппаратов. Свою первую телефонную станцию Ericsson установила в России в 1893 году. В этой связи стоит упомянуть отмечавшийся в прошлом году юбилей — сто лет российской междугородной и международной связи. Ericsson имеет к этой дате непосредственное отношение: уже тогда, 100 лет назад, компания принимала непосредственное участие в развитии связи в России как поставщик оборудования. Построенная в Москве в 1904 году в сотрудничестве с Ericsson уникальная центральная телефонная станция емкостью 60 тыс. линий многие годы была самой передовой в техническом отношении и самой крупной в мире. В 1917 году на фабрике Ericsson в Петербурге работали 3500 человек — вдвое больше, чем на головном предприятии в Стокгольме.

Затем была революция, национализация, но Ericsson вскоре вновь появилась в России. Серьезная работа началась с конца 20-х, а первая наша большая станция была установлена здесь в 1930 году. В 30-е годы компания довольно активно работала в России, но все это, естественно, оборвала война. После войны возникли трудности другого рода: в конце 40-х и начале 50-х в СССР почему-то было решено использовать шаговые коммутаторы, которые Ericsson никогда не производила. И только в конце 60-х Ericsson начала поставлять в Россию свои координатные коммутаторы. Мы установили несколько крупных междугородных коммутаторов, а затем передали значительную часть работы с советским рынком нашим югославским партнерам из компании Nikola Tesla. В числе товаров, поставляемых из Югославии, были и телефонные станции, изготовленные по лицензии Ericsson. К концу 80-х в СССР было уже довольно много станций, разработанных Ericsson и произведенных Nikola Tesla. Кстати, уже тогда Nikola Tesla перешла на цифровые технологии и несколько позже стала поставлять такие станции в СССР.

В начале 90-х, уже после распада Союза, Ericsson вновь начала активно интересоваться российским рынком. В 1994 году мы создали российскую компанию «Эрикссон Корпорация АО». К этому времени в России начал развиваться рынок сотовой связи, и Ericsson стала придерживаться следующего «разделения труда» — собственно шведы занимались сотовой связью, в то время как упомянутые выше югославы (успевшие к тому времени стать хорватами) сосредоточились на сетях общего пользования. В Москве мы располагаемся в одном офисе, теперь их компания называется Ericsson Nikola Tesla (шведский концерн еще в 1995 году выкупила 50% их акций). Конечно, юридически мы две разные компании, но работаем в рамках единой стратегии.

Каковы основные направления работы Ericsson во всем мире и отличаются ли они от тех, которыми компания занимается в России?

В соответствии с новой стратегией компании деятельность Ericsson во всем мире подразделяется на три бизнес-сегмента. Первый из них — это потребительские продукты (мобильные телефоны и аксессуары к ним). Второй — решения для корпоративных заказчиков. И наконец, третий сегмент — решения для операторов связи, как фиксированной, так и сотовой.

Такова глобальная стратегия Ericsson, и в соответствии с ней строится наша работа в России. Здесь очень хорошо продаются наши мобильные трубки. Это весьма специфичный для Ericsson рынок, который мы начали осваивать относительно недавно. Ведь это потребительские продукты, и законы данного рынка совершенно особые. Что касается корпоративных решений, то нашими заказчиками являются компании различных размеров — от самых маленьких до очень крупных. В области фиксированных сетей общего пользования самый большой наш заказчик — «Связьинвест», а также предприятия электросвязи по всей стране. Так, одним из крупнейших партнеров Ericsson в России является МГТС. Ну и конечно же, мы работаем практически со всеми основными операторами сотовой связи.

Какие из этих направлений в России наиболее успешны?

Я скажу так: при нынешней плотности сотовых телефонов на душу населения первое направление — потребительские продукты — даже теоретически не может быть доминирующим в России. И хотя у нас достаточно большая доля данного рынка, сам рынок еще мал. Поэтому в абсолютных цифрах объем продаж по этому направлению в России у нас ниже, чем во многих других странах.

Что касается корпоративных решений, то их доля в совокупном объеме продаж российского Ericsson, наверное, такая же, как и во всем мире. А вот удельный вес решений Eriсsson для операторов связи в России у нас, скорее всего, больше. Это опять-таки связано с низкими темпами развития сотовых сетей, ведь Россия в этой области на несколько лет отстает от западных стран. Там насыщенность фиксированной телефонией уже достигла очень высокого уровня, и рост идет только в сотовой телефонии, в России же дело обстоит иным образом.

Насколько мешает или, наоборот, способствует в работе наличие в России таких естественных монополий на предоставление телефонных услуг населению, как, например, МГТС?

Больших проблем в существовании такого рода естественных монополий я не вижу. У нас в Швеции, например, есть практически такая же монополия. Вот с технической точки зрения я вижу в России некоторые специфические моменты, которые нигде в мире больше не встречаются. Это касается, в частности, диапазонов частот, систем сигнализации и других технических параметров. Отрасль связи здесь весьма консервативна, поэтому сеть надо воспринимать в том виде, как она есть, а не пытаться в одночасье все поменять. Это, конечно же, представляет собой достаточно серьезную проблему, потому что во всем мире системы связи развиваются в направлении открытых стандартов.

Но ведь многие из региональных операторов в нынешней ситуации теряют деньги, а не зарабатывают их. Откуда же у них могут взяться средства для приобретения новой техники, например у Ericsson?

После кризиса многие операторы попали в достаточно затруднительное положение. Я недавно видел данные «Связьинвеста», где говорится, в частности, о том, что, насколько я помню, на начало этого года 36 предприятий электросвязи были убыточными. В основном это связано с низкими тарифами, что определяется прежде всего политическими соображениями. Ведь с чисто технической точки зрения внедрить повременную оплату, как в большинстве развитых стран мира, не так сложно. Вместе с тем последние данные говорят о постепенном выходе телекоммуникационных компаний из кризиса.

Значительную часть продаваемых нами коммутаторов составляют международные и междугородные станции, то есть те, которые быстро окупаются. Это означает, что операторы, если они находят финансирование, стараются вкладывать деньги в проекты, которые могут обеспечить быстрый возврат вложенных средств. Такие проекты задействуют международные, междугородные, сотовые и, наверное, крупные городские коммутаторы. Например, проект, который мы сейчас осуществляем с МГТС, представляет собой слой коммутаторов над сетью МГТС, повышающий качество ее работы. Данный проект целесообразен с экономической точки зрения: ведь, увеличивая пропускную способность сети, оператор получает возможность зарабатывать больше.

Мы стараемся, естественно, изыскивать способы финансирования проектов и нередко их находим. Время от времени предоставляем операторам товарные кредиты. Но, конечно, наши возможности не беспредельны, и это не может быть правилом.

Расскажите, пожалуйста, о структуре московского офиса Ericsson и о том, насколько она отличается от структуры офисов компании в других странах.

В российском Ericsson работают около 450 человек. У нас два офиса, один главный, на улице 8 Марта, а другой — на базе МТУСИ, где располагается наш учебный центр и работает большинство наших технических специалистов. Технические специалисты занимаются монтажом, настройкой, поддержкой оборудования, обучением персонала заказчика. В офисе на улице 8 Марта работают около 300 человек, и в основном они занимаются маркетингом и проектами, то есть коммерческой и административной деятельностью. В общем, структура нашего офиса такая же, как и у других представительств Ericsson в разных странах, за небольшими исключениями. Например, в Финляндии у нас работает достаточно большая группа разработчиков ПО, а в Бразилии и Мексике у Ericsson очень большие производственные мощности.

Какова иерархия подчинения российского офиса компании по отношению к главному офису?

Я непосредственно подчиняюсь Яну Вэреби — исполнительному вице-президенту Ericsson, отвечающему за Европу, Ближний Восток и Африку. Для Ericsson это крупнейший не только географически (почти 100 стран), но и по обороту (более 50% продаж) регион.

Не могли бы вы сказать, как выглядит Россия (например, с точки зрения оборота) по сравнению с другими странами, где работает Ericsson?

Я не могу назвать точные цифры, но Россия имеет достаточно хорошие позиции, по крайней мере, так было в прошлом году. У нас есть список десяти самых успешных по объемам оборотов стран, который мы регулярно публикуем. Так вот, в нем России, к сожалению, нет. В прошлом году у нас были вполне обоснованные надежды, что Россия в этот список попадет. Сейчас, по понятным причинам, наши ожидания скромнее. Но, по крайней мере, я уверен, что Россия год назад входила в двадцатку самых успешных стран (из тех 140, в которых мы работаем). С 1994 года, когда начала действовать российская компания «Эрикссон Корпорация АО», год за годом наш бизнес развивался очень бурными темпами. И даже по итогам прошлого года в целом, как это ни странно, был зафиксирован рост. И лишь в 1999 году он остановился.

Как организована работа в регионах?

В отличие от представительств многих других компаний, московский офис Ericsson работает только на территории России. Конечно, есть и исключения, например учебный центр обслуживает и другие страны СНГ. Если говорить о российских регионах, то мы имеем в них достаточно много представительств (хотя это, естественно, небольшие офисы, зачастую всего с одним сотрудником). Наши представительства есть в Санкт-Петербурге, Омске, Томске, Красноярске, Иркутске, Новосибирске, Нижнем Новгороде, Краснодаре и других городах. Основная задача сотрудников этих представительств — поддерживать контакт с нашими заказчиками на местах. Эти люди — наши «глаза и уши». Многие из них являются опытными сотрудниками и могут даже делать предложения новым заказчикам и вести с ними переговоры, но, когда речь заходит о новых больших проектах, эту работу берет на себя московский офис.

Но ведь сложная телекоммуникационная техника требует круглосуточной технической поддержки, в том числе и на местах...

Этим как раз и занимаются те сотрудники, которые работают в нашем офисе на базе МТУСИ. Там расположена наша основная служба технической поддержки. Вторая точка техподдержки, отвечающая за Cибирский регион, находится в Красноярске. Такое разделение связано с тем, что у нас очень много объектов в Москве и Питере, а также в Сибири. Со временем, я думаю, сеть службы поддержки будет расширяться.

Эти службы отвечают за все вопросы поддержки и доступны 24 часа в сутки. Они предоставляют необходимые запчасти, занимаются «доводкой» программного обеспечения и т. д. и т. п.

Техническая поддержка — это область, в которой за последнее время многое изменилось. Если раньше, как мы уже говорили, после установки механические системы работали десятилетиями, то с электронными системами, функционирование которых во многом зависит от программного обеспечения, такое невозможно. За программным обеспечением необходимо постоянно следить, обновлять его версии, предусматривать в них новые функции и возможности. Это предполагает совершенно иной подход и со стороны оператора, ведь теперь нельзя просто поставить коммутатор и забыть о его существовании.

Поделитесь материалом с коллегами и друзьями