Организаторы форума IDC Internet of Things Forum постарались собрать представителей основных групп будущей экосистемы российского Интернета вещей — госкомпаний и вендоров, стартапов и пользователей. Основа новых бизнес-моделей, способ качественного повышения производительности труда и реальный шанс завоевать позиции на мировом рынке — так большинство выступающих представляют себе значение Интернета вещей для российской экономики.

Многие из них при этом признавались, что пока нет даже достаточно четкого понимания, что же такое Интернет вещей. Ведущий аналитик IDC Алексей Федоров определил Интернет вещей как «сеть сетей, состоящих из уникально идентифицируемых объектов, способных взаимодействовать друг с другом автономно, без участия человека», тем самым сразу ограничив круг обсуждения промышленными применениями.

Прогнозы IDC довольно оптимистичны: аналитики считают, что до конца десятилетия Россия будет вносить основной вклад в рост рынка Интернета вещей в странах Центральной и Восточной Европы, Ближнего Востока и Африки. По данным IDC, доходы от проектов в области Интернета вещей в стране в 2015 году составили около 3,5 млрд долл., а к 2018-му достигнут 5,7 млрд. Что касается региона в целом, аналитики предрекают наиболее быстрый рост таким сегментам рынка Интернета вещей, как услуги связи, устройства и сервисы, но подчеркивают, что по мере роста зрелости все больше доходов будет приносить аналитическое ПО для Интернета вещей.

Борис Глазков предупредил, что компании и индустрии, которые не смогут «оседлать тренд» Интернета вещей, обречены стать аутсайдерами в недалеком будущем

Среди заметных российских проектов Федоров назвал разработку беспилотного автомобиля на КАМАЗе, оснащение системой удаленного мониторинга ЭРА-ГЛОНАСС всех новых автомобилей LADA Vesta, систему слежения за весом и передвижением грузов в «Северстали», систему «Платон» и ряд других. Пилотные проекты ведет и компания «Ростелеком», которую в IDC считают одним из основных двигателей российского рынка Интернета вещей. Борис Глазков, директор Центра стратегических инноваций «Ростелекома», сообщил, что это направление определено топ-менеджментом компании как стратегическое, предупредил, что компании и даже целые индустрии, которые не смогут «оседлать тренд» Интернета вещей, обречены стать аутсайдерами в недалеком будущем.

Глазков особенно подчеркнул тот факт, что Интернет вещей открывает возможность перейти на более эффективную, сервисную модель бизнеса: за счет постоянного интеллектуального контроля можно будет продавать не отдельный продукт, а результат, который он в состоянии обеспечить, например не двигатель для самолета, а количество летных часов. Но для перехода к полноценному Промышленному интернету понадобится сделать ряд важных и сложных шагов, включая вертикальную интеграцию производственных систем внутри предприятия, горизонтальную интеграцию предприятий на уровне производственных систем и управление жизненным циклом продукта через их «цифровых двойников».

В «Ростелекоме» считают приоритетным партнерское участие в совместных проектах по Интернету вещей с предприятиями различных отраслей. Потенциал для Интернета вещей, как отметил Глазков, есть у промышленных производств, транспортных компаний, в энергетике, добыче полезных ископаемых, строительстве, финансах, здравоохранении. «Ростелеком» готов выступить в роли оператора платформ Промышленного интернета, предоставить ресурсы для сбора и обработки данных и обеспечить унификацию и стандартизацию технологий, архитектур и бизнес-моделей.

Для российских операторов связи Интернет вещей с возможностями интеллектуального анализа данных и в кооперации с другими компаниями — последний шанс перестать быть «немыми трубами» и реализовать передовую бизнес-модель предоставления комплексных сервисов, считает международный эксперт Гарретт Джонстон. Но пока у них проблемы даже с инфраструктурой, и в этих условиях операторы сокращают капитальные расходы, но не скупятся на активность в соц­сетях, посетовал Джонстон. По его мнению, проблемы российского бизнеса не в международных санкциях, а в собственной инертности и неспособности выработать стратегию развития.

Купить номер с этой статьей в PDF